Обычная версия сайта
Размер шрифта A A A
Цветовая схема

До весны жили в скирдах

Саид-Эмин Януркаев и Иосиф Кобзон вместе получали первые звания "Заслуженный артист Чечено-Ингушетии".

Саид-Эмин Абуевич Януркаев. Это имя является знаковым в искусстве Чеченской республики. Оно известно любому, кто имеет хоть какое-то отношение к национальной хореографии. Годы жизни: 1943-2000 гг. Последняя, скорбная дата написана войной.

Блестящий танцовщик, один из самых ярких солистов Чечено-Ингушского Государственного ансамбля песни и танца - это одна страница славной биографии нашего героя. Не менее замечательна и вторая ипостась профессиональной судьбы С.Э. Януркаева - педагогическая. Будучи преподавателем хореографии Грозненского культурно-просветительского училища (ныне - колледж культуры и искусств Министерства культуры ЧР) Саид-Эмин воспитал не одну сотню артистов балета, сделавших немалый вклад в развитие танцевального искусства Чеченской республики.

Родился С-Э. Януркаев в живописном горном селе Памятой Советского (ныне Шатойского) района в большой (8 детей) семье. Абу - глава семейства - был образованным человеком. Учился на рабфаке, затем в Высшей партшколе при ЦК КПСС, что удавалось лишь немногим в те времена. Работал еще до выселения директором школы в родном селе, а после возвращения из депортации -в райкоме КПСС Шатойского района.

Жизнь С-Э. Януркаева может служить яркой и точной иллюстрацией полной трагических страниц истории чеченского народа. Вот что рассказывает Хута Януркаева, одна из дочерей Абу.

- 23 февраля 1944 года во время депортации нашего народа отца не было дома. Он находился в командировке, поэтому выселялся отдельно от семьи. Долгое время родители ничего друг о друге не знали. Только через пять лет отец смог найти родных: мать, жену и четверых детей. Так в 1949 году он приехал в Восточно-Казахстанскую область, место нашего поселения, и семья воссоединилась.

Хута была трехлетним ребенком при выселении и не может помнить те события. Но все знает по рассказам матери и бабушки. По прибытии на место эшелон со спецпереселенцами остановили в чистом поле, где не было ни единого дома. Людей в трескучий мороз выгрузили в скирды, которые и стали первым жильем для несчастных.

- Большинство семей - с малолетними детьми, больными стариками. Нетрудно представить, что им пришлось пережить, брошенным в снежном поле почти на три месяца. Готовить женщинам приходилось под открытым небом на костре. Случалось, пытаясь согреться, люди разводили огонь внутри стога сена и сгорали в пожаре. В нашей семье тоже была утрата, умерла младшая девочка.

Только в конце мая спецпереселенцы обрели крышу над головой в ближайших деревнях и поселках. Семья Януркаевых обосновалась в селе Верхняя Ульбинка недалеко от Усть-Каменогорска. Здесь были и другие ссыльные - немцы, украинцы. Вместе выживали, поддерживая друг друга. Мать умела шить – это спасло от голодной смерти. Когда приехал отец, стало полегче. Его поставили сначала мастером по лесосплаву. Затем, после переезда в город, он устроился на железобетонный комбинат, тоже мастером. Оттуда его, ударника труда, коммуниста с 1942 года, послали на учебу в Москву, в партшколу. А в начале 1957 года Абу занимался подготовкой депортированных к отправке на родину.

Приятные это были хлопоты, вспоминает Хута, старшая из оставшихся в живых детей Януркаевых. Но и здесь не обошлось без драматических происшествий.

- Сдав квартиру в городе, отправив контейнеры с вещами на Кавказ, мы всей семьей явились на вокзал. И тут выясняется, что выезд запрещен, а отца вызывают в Обком партии. Оттуда его отправили в долгосрочную командировку на Кавказ. Сначала мы поселились у родственников, потом сняли жилье. Но вскоре деньги закончились, нечем стало платить за аренду, и я, семиклассница, пошла в Обком партии. Меня, конечно, не пускали, а я все равно ходила каждый день и стояла у входа. На шестой раз добилась приема и помощи властей. Нам выделили квартиру, где мы жили до приезда отца. В начале 1958 года семья в полном составе отправилась домой, в восстановленную Чечено – Ингушетию.

По возвращению домой отец семейства получил ответственную должность - заведующего организационным отделом Советского райкома партии – главного органа власти в районе. Жизнь понемногу начала налаживаться. Семье выделили квартиру в райцентре. Позже Абу купил дом с участком в 3-ем совхозе, расположенном недалеко от Грозного.

Как-то Сайд-Эмин, старший из двух сыновей (ему тогда было 16 лет), попал на репетицию самодеятельного танцевального коллектива в районном доме культуры. И его потянуло на сцену. Зажигательные ритмы горской лезгинки разбудили в юноше артиста, зажгли огонь искусства, который горел в нем до самой смерти.

- Когда брат решил поступать в ансамбль, мать сказала мне: идите вместе, я не хочу отпускать его одного. Я была на два года старше Саид-Эмина и должна была оберегать его, любимца семьи. Так мы оба стали артистами Государственного ансамбля песни и танца Чечено-Ингушетии (впоследствии - «Вайнах»).

Это был 1959 год. Хута работала в ансамбле недолго

- около 2-х лет. Из-за болезни ей пришлось оставить сцену. Но поклонники долго не могли забыть танцевальный дуэт Януркаевых и красивые концертные номера в их исполнении.

Сайд-Эмин попал в замечательный коллектив, где под руководством Гелани Юсупова работали люди, влюбленные в искусство: Щита Эдисултанов, Зулай Сардалова, Валид Дагаев, Султан Магомедов, Кюри Раисов, Саид-Эмин Яскаев и другие.

В этой звездной компании достойное место занимал Саид-Эмин Януркаев. Хута вспоминает:

- Мне довелось в ансамбле исполнять, в основном, в паре с братом, разные танцы: «Горский», «Молодежный», «Ингушский перепляс», «Девичий», «Симд» (осетинский), «Приглашение» (кабардинский), азербайджанский, украинский, армянский и другие. Гвоздем программы была хореографическая сюита, занимавшая пол-программы (на час). На главную роль претендовал Щита, но досталась она Саид-Эмину.

В 1965 году 22-х летний С-Э. Януркаев, к тому времени уже популярный и признанный артист Чечено-Ингушского ансамбля песни и танца, решает поступить в Московский институт культуры, чувствуя потребность профессионального роста. И становится первым из чеченцев студентом этого престижного вуза. Учился Саид-Эмин (на хореографическом отделении) с удовольствием, жадно впитывая знания и накапливая профессиональные навыки. Он так хорошо зарекомендовал себя в студенчестве, что после отличного завершения учебы получил заманчивое предложение остаться работать в Москве. Но оно его не прельстило, как и распределение в Краснодар с возможностью знать кафедру в институте культуры. Януркаеву хотелось вернуться домой, в Грозный, в родной коллектив. Что он и сделал. Однако, здесь его ожидало разочарование. Должность балетмейстера, на которую он рассчитывал, ему не досталась. И тогда Саид-Эмин решил устроиться в Грозненское культпросветучилище педагогом по хореографии. Эту работу он совмещал с обязанностями руководителя молодежного ансамбля «Нийсархо» управления профтехобразования, в котором делали первые самостоятельные шаги в мир танца многие будущие звезды чеченской хореографии.

Так он и жил, отдавая всю душу своим учащимся, которые по примеру их знаменитого земляка Махмуда Эсамбаева захотели покорить мир танца. А для этого им нужны были знания и умения Саид-Эмина Януркаева. Щедрый человек, талантливый наставник он передавал молодежи весь накопленный опыт. Помимо культпросветучилища, С-Э. Януркаев работал также преподавателем в университете.

Он жил успехами своих учеников, радуясь возможности открывать и пестовать юные таланты. Заслуги одаренного танцовщика, хореографа и педагога не раз поощрялись руководством ведомства (культуры) и республики. Звание «Заслуженный артист Чечено-Ингушетии» Саид-Эмин получил после исполнения на сцене роли Ханпаши Нурадилова, а второе звание – Заслуженного деятеля искусств Чечено-Ингушетии – ему дали после победы ансамбля «Нийсархо» в смотре самодеятельного творчества в городе Минводы, где публике и жюри больше всего понравился танец «Орлы» в постановке С-Э. Януркаева. Были и другие награды. Но этих знаков отличия, учитывая талант, образование и большой вклад в развитие искусства республики нашего героя, могло быть больше, если бы разразившаяся война не нарушила естественный ход событий, не разрушила до основания город, включая здания университета, культпросветучилища и другие, составлявшие исторический центр столицы.

Трагические события, начавшиеся в Чечено-Ингушетии в конце 1991 года, сыграли роковую роль в судьбе всей творческой интеллигенции. Многие талантливые деятели науки, культуры, литературы и других сфер потеряли вместе с жильем, имуществом рабочие места и перспективу на карьерный рост. Многие уезжали из республики, ставшей «горячей точкой». А С-Э. Януркаев остался, разделил с народом его трагическую участь. В первую войну ему повезло выжить. А во вторую спастись не удалось. Смерть настигла его в январе 2000 года в районе площади «Минутка».

- В этот день он поехал в 3-й совхоз проведать мать, которая никак не хотела покидать родной дом. Из-за этого Саид-Эмин вынужден был тоже оставаться в постоянно обстреливаемом городе. Заявив матери, что на следующий день он увезет ее силой, Саид-Эмин поехал на собственной машине в Октябрьский район, где находился его дом. Но по пути попал под мощный обстрел, жертвой которого и стал. Наша мать не смогла перенести утрату любимого сына и вскоре тоже умерла. Много горя принесла нам последняя война.

Друзья, близкие Януркаевых вспоминают, каким светлым был этот человек, каким щедрым был его талант. Он умел, оказывается, не только танцевать, ставить танцы и воспитывать будущих артистов, но и неподражаемо играл на разных музыкальных инструментах. Родные считают, что творческие способности Саид-Эмин унаследовал от матери, которая в молодости хорошо играла на гармонике.

Уже 14 лет исполнилось с того рокового дня, когда безвременно оборвалась жизнь большого Человека и большого Артиста. Но он остался в памяти людей, которым щедро дарил свое сердце и свой талант.

Асет Муртазалиева

Поделиться:

Все материалы раздела «Публикации»